Трое в походе, не считая туристов, или Кинологи поневоле

Летающего человека с Пидана знаешь? Наш, гринтуровский - отучился в свое время. Пиджак Ремпеля тоже в школе нашей учиться начинал, но не закончил - по цвету не подошел.

Мы ходили на Пидан. Мистический, овеянный легендами Пидан. И для нас он внезапно стал собачьей горой. Но обо всем по порядку.

Мистика началась со штанов Юли Кипрюшиной. Мы ходили в поход в середине ноября, нужно было ночевать в палатке без отопления - и я попросила Юлю снабдить меня пуховыми штанами, дабы не дать дуба. Юля любезно поделилась (чем спасла меня от холода!). В первый же вечер после того похода я решила, что надо инициировать следующий, предложила Сергею Волкову собрать банду и сходить на Пидан с ночевкой. Сергей идею поддержал, но сказал, что нам нужен завпрод. Намек был ясен: роль нужно было брать мне как инициатору.  А чуть позже меня пронзило осознанием: надо же, всего одну ночь поспала в штанах Юли - а через сутки с лишним стала завпродом! Мистика!

Команда собралась стремительно. Случился практически аншлаг: от возникновения идеи и до максимального заполнения зимней палатки туристами потребовался всего час с копейками. Состав получился следующий: Сергей Волков, Оля Коростылева, Коля Лукьяненко, Миша Рукавицын и Ксюша Порядина - и мы, три школьника: Надя Тюрина, Ваня Рева и я.

Однако, состав нашей банды получил внеплановую корректировку. Коля взял с собой девятого участника команды - собаку Пайера породы самоед. Это был первый осознанный поход для собакена. И собакен решил, что ему нужна группа поддержки. Итак, 29 ноября в 9.20 мы выходили с базы “Подножье Пидана”, восемь человек - и ТРИ собаки. Почему вдруг три? Потому что Пайер увел со двора базы двух молодых черных дворняжек - они просто увязались за ним, когда мы выдвинулись. Спойлер: все три собаки поднялись с нами на вершину горы до самого тригонома. На куркумнике дворняжки иногда скулили и всячески давили на жалость, но продолжали идти с нами. В общем, в походе с нами был один самоед - и два дармоеда.

Никто из присутствующих раньше в поход с собаками не ходил. Так что мы, в некотором роде, все получили свой первый походно-кинологический опыт. Три собакена образовали стаю, в которой лидировал Пайер как альфа-самец: всячески строил и облаивал двух чернышей. Черныши передали ему старшинство, но периодически грызлись между собой на звание вице-альфа, а также прощупывали границы дозволенного с людьми и незаметно пытались наглеть. За что получали люлей от Пайера. Крайне забавным было то, что черныши были очень похожи друг на друга, часто делали все синхронно и даже лежали друг с другом в обнимку. Полная близнецовость. Возникало ощущение, что с нами идут не два пса, а единый стерео-пес.

Выдвинулись мы в направлении вдоль ручья Прямого, в 12.40 было пройдено 9 километров, набрана высота 455 м. Тропа начала петлять и терять четкость, в поисках оной перешли ручей вброд. Там нашли удачную полянку со сколоченным столом и удобным кострищем. Я совместила должности завпрода и дежурного, ибо мне было интересно еще и научиться готовить на костре. На первый обед получился чечевичный суп с тушенкой, к нему зашла смесь приправ из зиры, копченой паприки и черного перца. Зажарку сделала заранее, поэтому на готовку ушло совсем немного времени. Приятно, но мой первый суп съели подчистую - в котле не осталось ничего! Приблудные собакены тоже попытались урвать свою пайку, один черныш посмелее даже сунул морду в тарелку Сергею и попытался нагло похлебать, но процесс его питания был прерван процессом воспитания. Собакен сразу все понял и больше не покушался.

Конечно, два дармоеда добавили нам головной боли, особенно, мне как завпроду: еды-то припасено на исходное количество участников, Пайеру Коля тоже взял его пайку, а на два лишних рта мы не рассчитывали - и весь поход подкармливали их своей едой, буквально отрывая ее от сердца. Мы с Ваней сошлись в мысли, что если бы у нас была волшебная палочка, то мы бы загадали побольше еды для собак. 

В 14.15 мы продолжили путь. Выяснилось, что мы зря перешли брод - тропа шла дальше на исходной стороне. Поэтому мы снова перешли брод - уже в обратную сторону. Фактически получилось, что переход брода был для того, чтобы пообедать! Ну тоже неплохая идея: возможно, мы бессознательно решили запутывать следы, чтобы за нами не увязалось еще больше домашних зверей, а то кто их знает этих собак пиданских. Бывают места грибные, а бывают, видимо, собачные. Пройдешь - и незапланированно обрастешь животными, а заодно обеспечишь паническую атаку завпроду.

Сразу после обеда начался интенсивный набор высоты. Перешли ручей с хорошим названием “Энцефалитный” - и после него решили надеть кошки. Для нас, трех школьников, это был первый опыт ходьбы в кошках. Надя взяла кошки у Сергея, и они ей были ощутимо великоваты - 43-й размер! По ее выражению, она “гремела в них, как Кентервильское привидение”, но с ними все равно было гораздо лучше, чем без них. Ваня тоже от них был в восторге: “Это просто имба для зимних походов!”.

И это мы еще снегоступы не пробовали! =)

Низкие тучки тужились-тужились - и наконец-то начали выдавать снег. К 16.20 вышли на поляну на высоте 970 метров на месте схода двух тропок - классической, вдоль ручья Ойры, - и нашей, вдоль ручья Прямого. Прошли 12 км, состояние группы было вполне бодрое. Начали ставить лагерь. Печка в палатке - тепловой алтарь, ему нужны жертвоприношения в виде дров, поэтому дровами занимались почти все. Ксюша рубила и пилила дрова, как дочь династии дровосеков - а потом выяснилось, что это она впервые в жизни этим занималась! Глядя на нее, ни в жысть бы не предположила, что у нее нет в этом опыта. Снегопад усиливался, Пайер как истинный волосатый самоед, валялся на снегу с кайфом, а вот оба черныша, будучи гладкошерстными, зябко жались друг к другу, страдальчески взирая на мир. Парни сделали им будочку из тента, чтобы им было более терпимо.

Ужин приготовили ранний, сварили гречку и сардельки, употребили их с сухим чесноком и укропом, Пайеру выдали пайку с его законной едой, остальным двум собакенам перепало человечьей еды, которую они заглатывали так, будто у них шел пятый день категорийного похода.

Ну а дальше мы погрузились в атмосферу уютного зимовья. Иван описал вайб этого похода так: “6 часов вечера - мы сыты, в теплой палатке, много дров, валит сухой снег, это чистый кайф”. Я наварила трезвого глинтвейна на каркаде, но очень фигово просчиталась: вместо своей привычной приправы на меду взяла магазинную высушенную, подумала, что она более легкая, будет удобнее тащить. А в ней оказалось какое-то жуткое количество имбиря. И глинтвейн-то мы пили, но с выпученными глазами и драконьим огнедыханием. Это немного омрачило праздник, конечно, так что в следующий раз буду тащить свои приправы на меду - от греха. Хотя Надя мне сказала, что перченый глинтвейн ей вполне зашел. В любом случае, после мороза он расширил сосуды не хуже алкогольного.

Лежали в палатке, слушали вьюгу снаружи, обсуждали пиджак Ремпеля, который летает над Пиданом, если верить легендам. Думаю, что проклятие этого пиджака в том, что если он поймает туриста - то на него наденется так, что снять невозможно. И все-е-е-е — после этого турист не сможет надеть ни мембранку, ни флиску, потому что теперь на нем пиджак, и ходить ему в нем вечно, пока не замерзнет. Если встретите туриста в пиджаке на Пидане - подарите галстук ему, что ли. Не поможет, так хоть эстетику создаст.

Вообще, мне кажется, что мы пришли на какой-то другой Пидан. Не тот, который в легендах, а туристический. Тот, который в легендах, опасен всякими летающими объектами: не только пиджак там летает, но и человек какой-то, и барышня вся в белом…

Сидит этнограф напротив шамана и думает: “Бедный невежественный шаман! Неужели он и правда верит, что в мире духов есть такие же олени и такой же Енисей?”. А шаман смотрит на антрополога - а сам размышляет: “Как же мне объяснить этому доброму, но не очень образованному человеку, что сакральный топос отличается от профанного субстанционально, а не экзистенциально? О, а скажу-ка я ему, что в мире духов есть такие же олени и такой же Енисей!”.

Поэтому когда вы идете на Пидан, убедитесь, что выбрали профанно-туристическую версию, она отличается от мистической субстанционально. Хотя Сергей вот рассказал душераздирающую историю о столкновении с потусторонним на этой горе:

“Со мной произошла очень страшная и мистическая история, когда я впервые ходил с друзьями на Пидан в сентябре 2013 года. Мы ночевали в палатке на этой же поляне, друзья уже спали, а я долго не мог уснуть и думал про легенды Пидана. Внезапно послышался непонятный шум, шорох листьев, - и кто-то стал греметь нашей посудой неподалеку от палатки. Это нечто явно не было живым человеком… Я собрался с силами, выглянул из палатки - и увидел мышей, доедающих наш ужин. Вот так я встретился с духами Пидана!”.

Так что если хотите вызвать духов Пидана - оставьте еду на земле. Придут! А если хотите встречи избежать, то лучше провизию повесить на ветки деревьев повыше от земли. Хотя на этом Пидане все летает: пиджаки, тетки, мужики… Может, и мыши там тоже летают, кто их разберет. Главное - чтобы еда никуда не улетала. 

Летали на Пидане и мы. Пайер лежал у входа в палатку - у него там был боевой пост. Он как истинный самоед кайфовал на снегу возле чума со своими людьми. И время от времени помогал людям войти в палатку. Там ведь как - встаешь на карачки и медленно вползаешь внутрь. И здесь собакена можно понять: стоит человек на четырех костях, голова у него в палатке, задница снаружи - да так призывно торчит! В общем, некоторым входящим в палатку Пайер задорно тыкал носом в торчащий кверху пидан так, что человек влетал внутрь с ускорением. В общем, старался пёс: чем смог - тем помог.

Часам к девяти вечера мы как-то угомонились. В палатке было тепло, как дома, я всю ночь проспала поверх спальника, даже не залезая в него. Дежурили по очереди по часу, дежурному нужно было не только дрова в печку закидывать, но и обстукивать стенки палатки от налипающего снега, ибо мело знатно. Школьников сразу было видно: пятеро бывалых вырубились моментально, мы же втроем вертелись волчками: не спалось. То ли от впечатлений, то ли с непривычки. Иван дежурил передо мной, он великодушно дал мне поспать еще час - после чего я уже встала в пять часов и занялась подготовкой завтрака. Этот час меня спас, без него я была бы зомбаком весь день. Разбудила следующего дежурного - Колю, отправила его за снегом для чая. Готовила кашу с сухим молоком на печке, печка к утру подзабилась, и каша закипала медленно и неохотно. К шести с копейками разбудили всех остальных, пока печка домучивала кашу - пособирали вещи. Сергей спас меня бутылкой Нарзана - после всего этого талого снега страшно хотелось минералки, оно было в моменте просто голубой мечтой. И когда Сергей материализовал бутылку мечты прямо передо мной, я сперва подумала, что галлюцинирую. Это была самая чудесная минералка, которую я вообще в жизни пила! Вроде и глинтвейн вечером был безалкогольный, но утром минералочка все же потребовалась, ага. Поели, выдали остатки еды собакам, чай пить не стали. Выползли из палатки в снежную сказку - и в 7.40 оставили лагерь и налегке начали наше восхождение на вершину Пидана.

До девяти утра мы взбирались по заснеженному курумнику, приходилось тропить, свежий снег был мне почти по колено. Нам помогали кошки - и собаки. Скользкий курумник без кошек мы бы точно одолевали с трудом - а собаки время от времени выбирали более удачную тропку, чем бы выбрали мы. Пайер местами озадаченно озирался, прикидывая путь, но был более-менее спокоен, а вот приблудные наши собакены временами устраивали драму со скулежом и переживаниями. Несколько раз мы думали, что выше они за нами уже не пойдут - но они упрямо ползли, повизгивали - но ползли. Один оказался как-то посмелее, второй же иногда ударялся в упадничество и достоевщину, и его приходилось подсаживать, подпихивать или затаскивать.

В небе постепенно разгорался рассвет, небо окрасилось розовато-голубоватым цветом, кругом все было усыпано, облеплено и закопано свежим пушистым снегом. Ветер на вершине был слабее, чем мы ожидали, а на самой вершине мы вообще спрятались на восточном уклоне - там пригревало солнышко, даже получилось с комфортом двадцать минут отдохнуть. В 9.20 утра мы двинулись с вершины вниз. И тут я поймала себя на классике. Когда шли на вершину, я спросонья очень страдала и размышляла в одну-единственную мысль: “Боги, зачем мне все это надо, как я оказалась тут - на вершине горы, по уши в снегу, куда я иду вообще, ну увижу я там эти хребты с вершины - так я разве их не видела уже???”. Но через сто метров после начала спуска мысли были диаметрально противоположными: “Так, куда можно пойти через пару недель и кого можно сагитировать на следующий поход?”.

Видимо, откреститься от этого всего уже не выйдет. “Меня-я-я-я засосало-о-о-о апа-а-а-асное сосало”, придется еще идти. И еще. И еще.

В десять ровно мы начали собирать лагерь. Бодрые сборы рюкзаков, заваривание чая для трудящихся граждан. Малосонная ночь на мне сказалась: терморегуляция сбоила, я подмерзала. Когда бухтовали веревочки от палатки, у меня отстегнулись пальцы - я перестала их чувствовать и впала в состояние “Прощай, Морозушко, замерзаю”. Члены команды быстро выдали мне варежки, звездюлей и верхонки, я начала отогреваться - но при этом начала активно тупить. Мелкая моторика активизирует мозг, а тут, видимо, мелкая моторика отмерзла - и мозг завис. Ко мне подошел Иван и спросил, не осталось ли у меня вчерашних соленых орешков, которыми я угощала в пути. Я покивала: “Остались”. И поняла его вопрос только через несколько минут. Орешков надо выдать человеку, чего туплю-то!

В 10.55 мы завершили все работы, раздали оставшийся от завтрака хлеб собакенам, прокалили трубу от печки, утрамбовали палатку в чехол, собрали котлы, пилы и топоры - и двинулись вниз по тропе вдоль Ручья Ойры. Я все еще была укутана в верхонки, подмерзала, нещадно тупила и небыстро шла. Склон был вчистую покрыт льдом, кошки делали свою работу. Собаки тоже делали свою работу - жизнерадостно скакали, носились и всячески радовались, что мы перестали идти вверх - и наконец-то идем вниз. Чем ниже спускались - тем явственнее были следы дождя со снегом, так что мы ночевали на очень удачной высоте: у нас ночью шел просто сухой снег, а это, согласитесь, гораздо приятнее.

К 13.00 встали на обед, я снова сварила суп, выдала к нему хмели-сунели. Немного супа досталось собакенам, но из-за их коллективного стремления проглотить одновременно и суп, и тарелку, и котел, и руку дающую получилась некоторая суматоха, в которой кто что успел - то и ухватил, но вроде всем по чуть-чуть досталось. Кому-то из них даже немножко по голове досталось, да.

К 14.20 мы спокойненько выходим до Лукьяновки. Дорога вся во льду, идем в кошках. Дальше начинаем использовать кошки в режиме стробоскопа: “Так, ну вроде лед кончился, снимаем кошки. А, не, снова лед - надеваем. Ну все, вроде дальше грунтовка, можно снимать. Не-не, снова надеваем”. В какой-то момент я взвыла: все, не буду надевать, мне влом. На что Миша резонно возразил: “А падать тебе не влом?”. И кошки снова были надеты. К 18.00 весь наш кошачье-собачье-человечий отряд дополз до базы “Подножье Пидана”. Двух дармоедов возвернули на место и извинились за киднеппинг. Поужинали на базе отличными пельмешками и блинчиками - и выдвинулись домой.

Завпродом быть мне понравилось. Теперь надо потестировать должность рукпоха. Ибо из двух самых геморройных должностей одна уже опробована. А вот вторая - еще нет.

П.С. Когда-то мы летели рейсом Бангкок - Гонконг. И осознали, что если быстро-быстро повторять “бангкок-гонконг-бангкок-гонконк” много раз, то получается отличная скороговорка. А еще получается новое название “гонкок”, как ни бейся.

А теперь обнаружила еще более забористую скороговорку. “Рукпох-завпрод-рукпох-завпрод”. Там даже гонкоков не получается, выходит сплошное “руфпф-бззз-пык-пык-пык”. Кто выговорит эту скороговорку пятьдесят раз - в качестве приза дам соленых орешков. И двух собак. Я знаю, где их можно взять. Нужны собаки?

-=Ульяна Полянская, школьник Гринтура от 2025 года=-